Ленинград — ЗОЖ

Понятие любви отсутствовало в дохристианской традиции. В центре античного мира стоял фатум - судьба, находящаяся в руках вечноживых обитателей Олимпа. Пантеон богов во главе с Зевсом распоряжался человеческими фигурами, суетящимися в вечнозеленой Элладе, как собственными игрушками.
Простому человеку не под силу было обмануть и умаслить богов, иногда это удавалось Героям – полукровкам, рожденным простыми смертными от Богов. В попытки подражать Героям и хоть чуть-чуть перехитрить судьбу эллины создавали культ тела.
Спорт должен был давать отсрочку Фатуму, делать человека сильнее и выносливее. Но старым Мойрам, ткавшим полотно человеческой судьбы, было плевать на ЗОЖ-агитки и накачанные бицепсы.
Ахилл так никогда и не догонял черепаху, а бегун Фидиппид падал в изнеможении и умирал, совершив свой бессмысленный подвиг.
И в минуты особенно тоскливого понимания того, что ничто на этой земле человеку не подвластно, древним эллинам начинал хитро улыбаться с неба сын Зевса и Персефоны - Бог разрушитель одного из главных древнегреческих понятий “Мера”, кудрявый Дионис. Дионис не просто примирял с Фатумом, он учил видеть мистическое, вглядываться в глубину вещей. Он давал человеку взгляд на мир сходный с божественным, тот в котором кажется глупой и нелепой сама мысль убегать от судьбы в изнурительном марафоне, чтобы потом расшибиться о стену, умело поставленную олимпийскими богами на твоем пути. Дионис открыл людям путь к любви, полностью воплотившийся позднее в христианской традиции. Любовь как понятие зарождалась именно там: в вакханалиях и оргиях дионисийцев, пытавшихся слиться с миром, возлюбить Фатум, а не обманывать его; увидеть гармонию не только в себе и своем накачанном мясе, но и во всей обозримой вселенной - познать ее, а значит – полюбить. Любовь оказалась выше Фатума.
Античная цивилизация пала, оставив после себя полуразрушенные статуи древних атлетов - идеальные телеса, запечатленные в мраморе. В них нет жизни и нет любви - только идеальные пропорции. Повторения того, что природа создает из крови и мяса. Глядя на них, сложно представить себе, что в пустых мраморных глазницах есть что-то кроме этого мяса и крови, только страх перед судьбой и попытка убежать от нее. Чтобы разбиться на финишной прямой.